ФОНВИЗИН

«Вступив в службу в гвардии в 1803 году, я лично знал многих, участвовавших в заговоре»

Много раз слышал я подробности преступной катастрофы, которая тогда была еще в свежей памяти и служила предметом самых живых рассказов в офицерских беседах.

Не раз, стоя в карауле в Михайловском замке, я из любопытства заходил в комнаты, занимаемыя Павлом, и в его спальню, которая долго оставалась в прежнем виде; видел и скрытую лестницу, по которой он спускался к любовнице своей, княгине Гагариной, бывшей Лопухиной.

Очевидцы объясняли мне на самых местах, как все происходило. Сравнивая читанныя мною в разных иностранных книгах повествования о смерти Павла с собственными воспоминаниями слышаннаго мною об этом, начну разсказ мой списком заговорщиков, которых имена мог припомнить.

Всех их было до 60-ти человек, кроме большей части гвардейских офицеров, которые, собственно не участвуя в заговоре, догадывались о его существовали и, по ненависти к Павлу, готовы были способствовать успеху.

Вот кто были лица, мне и всем в то время известныя:

с.-петербургский военный ген.-губернатор граф фон-дер-Пален; вице-канцлер граф Н. П. Панин; князь Платон Зубов — шеф 1-го кадетскаго корпуса; братья его: Валерьян — шеф 2-го кадетскаго корпуса и Николай; генерал-майор Бенигсен и Талызин — командир Преображенскаго полка и инспектор с.-петербургской инспекции; шефы полков: Кексгольмскаго — Вердеревский; Сенатских батальонов — Ушаков; 1-го Артиллерийскаго полка — Тучков; командиры гвардейских полков: Уваров — Кавалергардскаго; Янкович-Демириево — Конногвардейскаго; Депрерадович — Семеновскаго, и князь Вяземский — шеф 4-го батальона Преображенскаго полка; того же полка полковники: Запольский и Аргамаков; капитан Шеншин и штабс-капитан барон Розен; поручики: Марин и Леонтьев; два брата Аргамаковы; граф Толстой — Семеновскаго полка полковник; князь Волконский — адъютант в. к. Александра Павловича; поручики: Савельев, Кикин, Писарев, Полторацкий, Ефимович; Измайловскаго полка полковник Мансуров; поручики: Волховской, Скарятин и Кутузов; Кавалергардскаго полка полковник Голенищевъ-Кутузов; ротмистр Титов; поручик Горбатов; артиллеристы: полковник князь Яшвиль; поручик Татаринов; флотский капитан командор Клокачевъ.

В заговоре, кроме военных, участвовали несколько придворных и гражданских лиц и даже отставных; имен их не припомню.

Душою заговора и главным действователем был граф Пален, один из умнейших людей в России, смелый, предприимчивый, с характером решительным, непоколебимым.

Родом курдяндец, он еще при Петре III вступил в русскую службу корнетом в Конногвардейский полк.

В царствование Екатерины Пален усердно содействовал присоединению Курляндии к империи, полюбил Россию и был всей душою предан новому своему отечеству. С прискорбием и негодованием смотрел он на безумное самовластие Павла, на непостоянство и изменчивость его внешней политики, угрожавшей благоденствию и могуществу России.

Павел, сперва враг французской революции, готовый на все пожертвования для ея подавления, раздосадованный своими недавними союзниками, которым справедливо приписывал неудачи, испытанныя его войсками — поражения генералов: Римскаго-Корсакова в Швейцарии и Германии в Голландии — после славной кампании Суворова в Италии, вдруг совершенно изменяет свою политическую систему и не только мирится с первым консулом Французской республики, умевшим ловко польстить ему, но становится восторженным почитателем Наполеона Бонапарте и угрожает войною Англии.

Разрыв с ней наносил неизъяснимый вред нашей заграничной торговле. Англия снабжала нас произведениями и мануфактурными и колониальными за сырыя произведения нашей почвы. Эта торговля открывала единственные пути, которыми в Россию притекало все для нас необходимое. Дворянство было обезпечено в верном получении доходов с своих поместьев, отпуская за море хлеб, корабельные леса, мачты, сало, пеньку, лен и проч.

Разрыв с Англиею, нарушая материальное благосостояние дворянства, усиливал в нем ненависть к Павлу, и без того возбужденную его жестоким деспотизмом.

Мысль извести Павла каким бы то ни было способом сделалась почти общею. Граф Пален, неразборчивый в выборе средств, ведущих к цели, решился осуществить ее.

Граф Пален был в большой милости у императора, умевшаго оценить его достоинства. Облеченный доверенностью его, он посвящен был во все важнейшия государственныя дела.

Как военный губернатор столицы, Пален заведывал тайною полициею и чрез него одного могли доходить до царя донесения ея агентов: это было ручательством сохранения в тайне предпринимаемаго заговора.

Когда мысль о нем созрела, и Пален, зная общественное мнение, враждебное правительству, мог разсчитывать на многих сообщников, решился открыть свое смелое намерение вице-канцлеру графу Н.П. Панину, котораго Павел любил, как племянника своего воспитателя, графа Н.И. Панина.

Воспитанный умным и просвещенным дядей, граф Н.П. Панин усвоил свободный его образ мыслей, ненавидел деспотизм и желал не только падения безумнаго царя, но с этим падением учредить законно-свободныя постановления, которыя бы ограничивали царское самовластие. На этот счет и граф Пален разделял его образ мыслей.

Первым действием условившихся Палена и Панина было старание помирить с Павлом фаворита Екатерины князя Платона Зубова и братьев его, Валерьяна и Николая, находившихся в опале, — в чем они и успели, Зубовы приняты в службу и прибыли в Петербург.

Пален и Панин знали наперед их ненависть к Павлу и были уверены в их усердном содействии: поэтому и открыли им свое намерение.

Зубовы вступили в заговор, а с ними и несколько преданных им клиентов, которым они покровительствовали во время силы своей при Екатерине. Из этих лиц по характеру и положение своему важнее прочих были: генерал барон Бенигсен, ганноверец, служивший с отличием в Польскую и Персидския войны в наших войсках, отставленный Павлом, как человек, преданный Зубовым, и принятый опять в службу по ходатайству графа Панина, который был с ним дружен, и генерал Талызин, командир Преображенскаго полка и инспектор войск, находившихся в Петербурге.

Приобретение такого сообщника было тем более важно для успеха дела, что Талызина любили подчиненные: как любимый начальник, он пользовался большим уважением во всех гвардейских полках и мог всегда увлечь за собою не только офицеров, но одушевить и нижних чинов, которые были к нему чрезвычайно привязаны.

Все недовольные тогдашним порядком вещей, все лучшее петербургское общество и гвардейские офицеры собирались у братьев Зубовых и у сестры их Жеребцовой, светской дамы, которая была в дружеских отношениях с английским посланником лордом Уитвордом и с чиновниками его посольства, посетителями ея гостиной.

От этого распространилось в Европе мнение, будто лорд Уитворд главный виновник заговора и что он не жалел английских денег для покупки сообщников, с целью предупредить разрыв России с Англией, угрожавший торговым интересам последней.

Это мнение не имеет основания, во-первых, потому, что лорд Уитворд слишком известен по строгой честности и благородным правилам своим, чтобы можно было подозревать его в таком коварном и безнравственном действии, — потом заговор против Павла был дело чисто-русское, а для некоторых истинно-патриотическое, и в котором, кроме Бенигсена, не участвовал ни один иностранец; да и лорд Уитворд выехал из Петербурга тотчас после разрыва с Англиею, стало быть, до начала заговора.

Вечерния собрания у братьев Зубовых или у Жеребцовой породили настоящее политические клубы, в которых единственным предметом разговоров было тогдашнее положение России, страждущей под гнетом безумнаго самовластия.

Толковали о необходимости положить этому конец. Никому и в голову не входило посягнуть на жизнь Павла, — было одно общее желание: заставить его отказаться от престола в пользу наследника, всеми любимаго за доброту, образованность, кроткое и вежливое обращение, — качества совершенно противоположныя неукротимому и самовластному характеру отца его.

Все эти совещания происходили, явно под эгидой петербургскаго военнаго губернатора, который, как начальник тайной полиции, получал ежедневно донесения шпионов и давал движение только тем из них, которыя не касались заговора и лиц, в нем замешанных. Граф Пален исподволь приготовлял великаго князя Александра Павловича к замышляемому им государственному перевороту, для успешнаго совершения котораго его согласие было необходимо. Часто видясь с ним, Пален всегда наводил речь на трудное и бедственнее состояние России, страждущей от безумных поступков отца его, и, не выводя никаких заключений, вызывал великаго князя на откровенность.

Из записок Фонвизина

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите левый Ctrl+Enter.

ПОДЕЛИТЬСЯ
Андрей Русский
«Сделать мир чуточку добрее, просто так, без фальши и грязи...»

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ