bulgakov

Я знаю одного большого любителя музыки, который завораживает  искусством звуков с мастерством музыканта-профессионала. Он не написал ни одной симфонии, ни одной оперы, ни одной сонаты. Не сыграл ни одного концерта, не спел ни одного оперного спектакля. Кем он был?.. Врачом? Морфинистом? Журналистом? Белогвардейцем, наконец?  В общем-то, все это о нем, о Михаиле Булгакове.

Он писал романы, в которых был и морфий, и тяжкие недуги, и войны, и жертвы. Героя последнего романа он не хотел называть писателем. Может быть, потому что тот не писал, а угадывал, предвидел, проживал свою главную книгу.

Возможно, слово «писатель» казалось Булгакову сокровенным. Он берег его, и потому в «Театральном романе» участники буйной богемной вечеринки оказываются преимущественно литераторами и  беллетристами. В «Мастере и Маргарите» обнаруживается целый дом, в котором живут сплошь драматурги и литераторы, и за гробом несчастного Михаила Александровича идут они – литераторы…

…Или Булгаков считал, что таланта придумывать сюжеты, интересно раскрывать их, находить верные слова – мало для того, чтобы на свет появилась настоящая книга? Книга, которой стоит посвятить жизнь, которая сама может спасти жизнь своему автору…

Булгаков воспринимал жизнь как человек, очарованный музыкой. Сам говорил о своей музыкальности очень просто:

«Потребность слушать музыку для меня характерна. Можно сказать, что музыку, хорошую, я обожаю. Способствует творчеству».

Специального музыкального образования у писателя Булгакова не было. Но он вырос в атмосфере счастливого домашнего музицирования. Ощущение уютного счастья создавалось теплым светом лампы под абажуром и нотами «Фауста» на пианино. Таким это счастье предстает в метельной, стихийной «Белой гвардии». Домашнее музыкальное счастье светится и в последнем романе. Воланд убедительно и мягко спрашивал:

«О, трижды романтический мастер, неужто вы не хотите днем гулять со своею подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а вечером слушать музыку Шуберта?»

Маргарита, идя со своим возлюбленным к их вечному дому, говорит:

«Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи».

360px-Bulgakov1910s
Булгаков в 1910-х годах во время учёбы в Киевском университете

Взрослея и набирая высоту, писатель Булгаков вдохновлялся музыкой. Среди его постоянных музыкальных спутников – «Аида» Верди, оперы Чайковского и, конечно, «Фауст» Гуно.

Булгаковские сочинения пронизаны напоминаниями о любимой музыке. О выразительных музыкальных «цитатах» в романах, повестях, эскизах Булгакова бережно написал Яков Платек в книге «Верьте музыке!» Напомню о появлении оперы Гуно «Фауст» в трех больших сочинениях – «Театральном романе», «Мастере и Маргарите», «Белой гвардии».

Конечно, сама «трижды романтическая» опера Шарля Гуно меньше всего увлечена глубинными рефлексиями ученого. Вообще, мне кажется, это произведение посвящено, прежде всего, прекрасной и несчастной Маргарите. Женственность оперы отразилась в «Белой гвардии»: в романе вспоминается каватина Валентина, брата Марго. Уходя на войну, он молит всесильного Бога о сестре, просит сберечь ее, охранить. Параллели очевидны: прекрасная Елена Турбина-Тальберг в тревожный, страшный год нуждалась в защите. Брат уходил воевать. Муж – сбежал.

По убеждению писателя, во времена испытаний бессмертный «Фауст», «Фауст» оперный, становится гарантом вечности, залогом того, что, несмотря на стихию войн, жизнь продолжится. В сцене прощания Елены с мужем Булгаков верит: «Все же, когда Турбиных и Тальберга не будет на свете, опять зазвучат клавиши, и выйдет к рампе разноцветный Валентин, в ложах будет пахнуть духами, и дома будут играть аккомпанемент женщины, окрашенные светом».

В «Театральном романе» погасшая лампочка становится последним доводом для отчаявшегося, истерзанного бессонницей героя: в руках у него браунинг. Но стоило Максудову приложить дуло к виску – «снизу послышались очень знакомые <…> звуки, сипло заиграл оркестр, и тенор в граммофоне запел:

Но мне бог возвратит ли все?!»

Это реплика оперного Фауста-тенора. Заметьте: потенциальный самоубийца говорит – «очень знакомые звуки». Это очень важная деталь, к ней еще предстоит вернуться. И даже с дулом у виска меломан верен себе – не может умереть, не услышав выхода Мефистофеля. Того, что поет зловещим басом. Дождался сразу двух: оперного, с наклеенными бровями и вполне реального, в блестящих калошах. Что было дальше – всем известно.

Однако ради оперных любимцев Булгакова и Максудова стоит вспомнить потрясающий эпизод рождения пьесы: когда плоская страница романа превращалась в объемную театральную картинку, и герои оживали. У этой страницы-картинки вскоре даже появился голос – зазвучал рояль. Волшебны слова Максудова: «Я вижу вечер, горит лампа. Бахрома абажура. Ноты на рояле раскрыты. Играют «Фауста».

Для Максудова так начинался Театр.

История мастера, по сути, тоже начиналась с оперы Гуно. В главе «Явление героя» мастер возникает перед растерянным Иваном не столь эффектно, как оперные персонажи, но все-таки… Волнительная беседа пациентов доктора Стравинского о загадочном и непостижимом не лишена вполне земных деталей. Мастер, несколько смущаясь, спрашивает Ивана:

«ведь, я не ошибаюсь, вы человек невежественный?» И, словно уточняя степень невежественности, задает еще один вопрос: «Простите, может быть, впрочем, вы даже оперы «Фауст» не слыхали?»

Для главного героя «Мастера и Маргариты» опера Гуно – мерило просвещенности, культурный минимум. Для Булгакова, создавшего Максудова, Турбиных и мастера, отказавшегося от своей фамилии, оперный «Фауст» — своего рода знак посвященных, допуск к общению на равных.

Для читателей, погружающихся в таинство булгаковских книг, всплывающие в них музыкальные названия – не единственное свидетельство удивительной музыкальности писателя. В них вообще много музыки: она несется из окон, гремит на балу, в коридорах гимназии, украшает домашние вечера, предчувствует, угрожает, утешает.

Сочинения Булгакова с фонетической, звуковой стороны так виртуозно организованы, что они звучат, даже когда читаешь про себя. Благодаря веселому стрекотанию сверчка за печкой, бою совершенно бессмертных часов эти рукописи не горят. Разве огонь может уничтожить музыку?

Автор: Алевтина Бояринцева

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите левый Ctrl+Enter.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ