Во флорентийской церкви Оньиссанти, возле могильной плиты Сандро Боттичелли, стоит небольшая корзинка. В ней бумажки с просьбами к Сандро. Не знаю, что за традиция, ведь Боттичелли – не святой, не блаженный. Но пишут. Записки не сложены, мой взгляд упал на верхнюю. Она была на русском, изящный девичий почерк. Не удержался, прочитал:

«Дорогой Сандро, сделай так, чтобы Антонио на всю зиму пригласил меня на юг».

Ох, девочка! Милая моя. Несчастная. Не замуж рвется – просто на юг. Чтобы русскую зиму провести в Апулии или на Сицилии.

Всякий русский грезит теплом. Веками хотим согреться – не можем. В стране, где зима полгода, печка – главный фетиш. Все пляшут от печки. Зимой только и разговоров: «У вас нормально топят? А у нас не очень». Последние лет двадцать нашими добрыми печками стали Турция с Грецией и Египтом. Что за тушки-гриль на песке? Переворачиваются, подставляя бока и окорочка солнцу. Это мы, русские. Греемся. Нам на год вперед надо прожариться. У нас впереди – буря мглою небо кроет.

История с Крымом – она ведь не только имперская, она еще и человеческая: урвали себе кусочек тепла. Те, кто богаче, давно прикупили дома в Таиланде и Майами. Знаю и ретивых патриотов, певцов Донецка с Луганском, которые на зиму смываются в Гоа. Есть, молиться, пилить. Бюджеты, разумеется.

Оксана Робски – помните такую? – говорила мне, что она беженец не политический, а климатический. Давно живет в Лос-Анжелесе: там жарко, там пальмы.

Ну те, кто ради пальм свою родину бросил – о тех мы не будем. Они отщепенцы, изменники. Шутка. Вечно мерзнущий Гоголь убегал из России в ту же Италию. Туда же Чайковский спешил умчаться от русской зимы. Во Флоренции, кстати, написал «Пиковую даму».

Зинаида Волконская, княгиня и поэтесса, бросила в Москве свой модный салон и поселилась навсегда в Риме. А в салон приходили лучшие люди, Пушкин в том числе. Теперь в этом доме Елисеевский магазин. Зато в Риме она сняла палаццо, фасад которого украшает фонтан Треви. Отличный выбор, княгиня!

Но бог с ними, с продрогшими беженцами.

На самом деле, наша зима – наше счастье. Я даже не про степь да степь, не про белые звездочки в буране, хотя это очень красиво. (Впрочем, с точки зрения замерзающего ямщика – так себе красота.)

Зима спасает нацию. Во-первых, от захватчиков. Наполеон и Гитлер подтвердят: сугробы испортили им планы.

Кстати, посмотрите при случае фильм «Подсолнухи», если не видели. Вторая мировая. Мастрояни играет итальянского оккупанта, попавшего в русские снега. Понятно, что погиб бы, околел бы как тот ямщик, но спасла русская девушка. (Людмила Савельева). Протащила по снегу в избу. Отогрела.

Но наши морозы – еще и штука философская. У русских снег в голове. Что очень неплохо с державной точки зрения. Вся эта наша вековая покорность – она от холода. Реакционный философ Леонтьев считал, что это от нашего византизма в крови, от привычки к покорности. Все вокруг плохо, но за царя и отечество пасть порвем. Восхищался этим византизмом. Философ прав, но забыл про морозы. Они покрепче византизма будут. Русский человек – он не подарочек совсем. Взбесится иной раз, схватится за топор: кирдык барину! Потом глянет в окно – снегу навалило, ууууу…. Мороз трещит. Это ж надо одеваться, шапку, рукавицы. Ну на хрен бунтовать, дома посижу, в окошко погляжу. Полюбуюсь.

Созерцание снега – вот истинная русская медитация. Черные мысли отгоняет. Возносит к Богу. Ничего не надо, только смотреть и думать. Думать и смотреть. О чем думать? О вечности.

Идут белые снеги,  / как во все времена, / как при Пушкине, Стеньке / и как после меня… Это Евтушенко, если забыли. Так что византизм плюс мороз равняется непобедимый русский народ. Мороз – это страдание. А страдание объединяет. Оно послано свыше, возблагодарим за него.

Русский бунт? Конечно. Обязательно. Но он у нас как банная процедура. Когда из парилки – бултых! – в сугроб. Эх, хорошо! Но потом обратно к печке.

Нет, граждане, русская зима прекрасна во всех отношениях. Крепит национальный дух, а еще простыни с мороза чудо как пахнут. А снежки? А санки-горки? А гимназистки румяные? А пьяный Лукашин? Нет, вы представьте себе «Иронию судьбы» в жару. Потный Лукашин в нейлоновой рубашке заваливается к Наде на диван. Потный Ипполит приносит прокисший арбуз. Надя с омерзением выгоняет обоих навсегда.

Да что там кино! Великой русской литературы не было бы без зимы. Не лежал бы на снегу убитый Ленский, не мчался бы Левин на коньках, выпендриваясь перед Кити, и – о ужас! – не поднималась бы лошадка медленно в гору. Представьте только: нет лошадки, нет дровишек, нет мужичка в рукавицах, ничего нет. Только грёбаные пальмы в Лос-Анжелесе.

a-la-russe
Фото: gubdaily.ru

Не убедил? Тогда решающий аргумент. Шубы. Девушки, шубы! Даже если у вас еще нет шубы – вы о ней мечтаете. А поселитесь вы на Сицилии – и нет мечты. Где там ходить в новой шубе? Как снегу искриться на воротнике, а? Убита мечта. Что за русская девушка без шубы, я вас умоляю! Дорогой Сандро, давай лучше сам к нам, на подледную рыбалку отвезем, водочки хряпнем.

Слава русской зиме. Нами правят не цари и не президенты. Нами правит мудрый, суровый мороз. Красный нос. Пока он тут – и страна цела. Нация едина. Сани мчатся.

…А та самая Волконская умерла мистическим образом. Она была доброй и щедрой бабулькой. Встретила на улице Рима нищенку, отдала той из жалости пальто. И сама слегла, простудилась.  Русский холод, от которого княгиня сбежала, настиг ее в южном городе. И свел в могилу.

Автор: Алексей Беляков

Рекомендуем также:

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите левый Ctrl+Enter.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ